Ужасы. История жанра. Японские ужасы I. XX век

Aintelligence

Контентолог
Команда форума
ЯuToR Science
Подтвержденный
Cinematic
Сообщения
7.828
Реакции
10.589
Японские фильмы ужасов почти всегда растут из двух источников одновременно: из очень старой культуры призраков (кайдан, юрэй, мстительные духи онрё, ёкай, проклятия рода и места) и из очень современной тревоги о том, как технологии и институты делают человека уязвимым. Поэтому история жанра в Японии читается не как линейный путь от наивных страшилок к "более страшным" формам, а как постоянная смена оптики: что именно считается угрозой в конкретную эпоху, от чего хочется спрятаться, где появляется ощущение "невидимой руки", которая меняет судьбы. Важно держать в голове ещё одну деталь: японский ужас часто работает не через прямое давление, а через ощущение заражённости мира. Не обязательно видеть монстра, чтобы понять, что пространство уже сломано.

1890-е и 1900-е: самый первый призрак на плёнке

О самом раннем периоде кино в Японии сложно говорить уверенно, потому что значительная часть лент утрачена, а границы между "ужасом", фокусом, театральным аттракционом и фантастикой тогда были почти условными. Тем не менее именно в конце XIX века появляются короткие сюжеты с религиозной мистикой и "оживлением" мёртвого. Часто упоминают как один из самых ранних примеров "страшного" трюкового сюжета, а рядом с ним стоит . Это не "жанр" в современном смысле, скорее зачаток: зрителю показывают, что экран способен оживлять нечеловеческое и делать тревогу частью развлечения.

1910-е и 1920-е: кайдан как язык немого кино

К началу XX века японский кинематограф активно опирается на театральные формы и на традицию кайдан, где страх связан не столько с кровью, сколько с нарушением морального баланса. Важная особенность эпохи немого кино в Японии - роль рассказчика бэнси, который "озвучивал" происходящее в зале и мог усиливать мистическое через интонацию и комментарий. Отсюда ранний японский ужас долго оставался зависимым от ритуала показа, а не только от плёнки. Показательный ориентир для понимания настроения эпохи, пусть и на грани жанра, - . Это кино про распад восприятия, и оно показывает, как японское "страшное" может быть не про чудовище, а про саму структуру сознания.

1930-е и 1940-е: тени, цензура и перенастройка страха

В 1930-е годы с приходом звука меняется и способ пугать: голос, шёпот, пауза, звук шагов начинают работать как самостоятельные инструменты. Однако этот период в Японии сложно отделить от политической реальности и военной цензуры. Прямой жанровый ужас в массовом производстве становится менее заметным, а тревога расслаивается по другим формам. При этом важная деталь для истории жанра в том, что традиция кайдан никуда не исчезает, она просто уходит в более нишевые и театрально окрашенные формы, где "страшное" часто держится на узнаваемом сюжете и атмосфере, а не на открытых эффектах. В качестве ориентиров позднего довоенного периода можно отметить и один из характерных для эпохи поджанров "призрачной кошки" - . Для понимания того, как жанр пережил слом эпохи и вернулся к большим фольклорным сюжетам уже на выходе из 1940-х, полезно держать рядом поздние работы, которые тянут мост в классический период: и , а также ещё один пример "кошачьего" кайдан как массовой формы - . Для истории жанра это важная пауза: японское кино учится говорить о страхе "косвенно", и это умение станет центральным позже, когда ужас начнёт соединяться с психологией, социальной болью и ощущением невидимой угрозы.

1950-е: послевоенные призраки и рождение классической эстетики

После войны японская культура заново собирает тему потери, вины и памяти. И призрак снова становится главным персонажем, потому что он идеально выражает невозможность "закрыть" прошлое. В 1950-е складывается канон красивого, медленного и при этом пугающего кайдан-кино, где ужас не отделяется от трагедии. Важно не путать: это часто не "аттракцион", а форма разговора о разрушении человеческой жизни. Один из ключевых ориентиров десятилетия - : призрак здесь не просто страшный объект, а соблазн, который уводит героя в сторону от реальности и ответственности. Параллельно в массовом сознании появляется другая линия ужаса, связанная уже не с фольклором, а с индустриальной травмой: формально относится к фантастике, но по сути это фильм-катастрофа с логикой ужаса, где монстр - метафора и при этом реальная сила. Для любителей редкой классики 1950-х стоит обратить внимание на , одну из самых влиятельных экранных версий сюжета о мести после предательства.

1960-е: чёрно-белая жестокость, фольклор и авангард

1960-е в Японии - десятилетие, где жанр ужасов вдруг становится очень разным по температуре. С одной стороны, укрепляется традиция кайдан, с другой - появляется телесная и социальная жёсткость, а ещё рядом развивается культовое кино, которое позднее станет частью мирового "подпольного" канона. Сильнейший удар по зрителю той эпохи - , где ад показан не как красивый символ, а как конкретная мясорубка нравственного возмездия. Другой полюс - фольклорная зловещая поэзия: и строят ужас на сексуальности, голоде, войне и мести, но делают это так, что страх рождается из морали, а не из трюков. В том же десятилетии выходит эталонная антология традиционного ужаса, где каждое движение выверено как живопись: .

Если хочется "культовой" ветки 1960-х, которая расширяет границы жанра, то стоит смотреть на островной и космический страх: превращает выживание в метафору деградации, а смешивает научную фантастику и ужас так, что тревога становится почти философской. Для любителей "запрещённого" и гротескного есть и более камерный, но по-настоящему нервный психосексуальный кошмар .

1970-е: разрыв стиля и рождение "странного" японского ужаса

1970-е часто воспринимают как период, когда японское жанровое кино начинает экспериментировать с формой и вкусом публики. Здесь меньше единого канона, зато больше фильмов, которые потом станут "культовыми" именно потому, что не вписывались в норму. Абсолютный символ десятилетия - , кино, которое одновременно смешное, кошмарное, психоделическое и детски жестокое. В нём важна не "страшность" как таковая, а ощущение, что реальность может распасться на коллаж. 1970-е также постепенно готовят почву для последующего взрыва домашнего просмотра: развиваются форматы, где жанр становится дешевле в производстве и быстрее в реакции на моду. Это ещё не эстетика 1990-х, но уже заметно, что японский ужас ищет новые каналы распространения и начинает смотреть на зрителя как на того, кто будет сталкиваться со страхом не только в кинотеатре.

1980-е: видеоэпоха, телесный ужас и граница допустимого

1980-е в Японии - эпоха, когда страх всё чаще оказывается связан с материальностью изображения. Появляется видео, меняется рынок, и жанр получает возможность существовать как "прямое" переживание без большого кинопроката. Отсюда два важных направления: телесный ужас и крайняя эксплуатация. С одной стороны, это технологический и индустриальный нерв: превращает тело в поле войны с машиной, и именно здесь японский ужас начинает говорить о модернизации как о насилии над плотью. С другой стороны, появляются ленты, которые живут на грани запрета и "плохого вкуса", но становятся частью истории жанра как симптом рынка и эпохи: и . Между этими полюсами стоит уже более "киношная" и построенная как игра с ожиданиями работа: . А ещё в конце десятилетия выходит важная для будущего сюжетная модель "дом как ловушка": , где проклятое пространство и семейная память становятся механизмом ужаса.

1990-е: экономическая пустота и рождение "современного" японского ужаса

В 1990-е японский ужас резко взрослеет. Страх перестаёт быть только про фольклор и тело, и становится про общество, которое потеряло ощущение будущего. В этом десятилетии возникает то, что принято называть "японским ужасом" в мировом прокате: холодный, медленный, с ощущением, что проклятие распространяется как болезнь и что техника не спасает, а выдаёт. Очень важно видеть, что взрыв начался не с "призрака из колодца", а с переосмысления тревоги как социального явления. делает ужас почти полицейской драмой и при этом показывает, что зло может быть пустотой, которая заражает людей. Дальше приходит фильм, который задаёт новую международную репутацию жанра: превращает бытовой носитель изображения в проклятие, а сам страх делает "вирусным". В конце десятилетия появляется другой тип японского ужаса, более физический и социально токсичный: играет с ожиданиями мелодрамы так долго, что финальная жестокость воспринимается как обрушение морали. И нельзя забывать про анимацию, потому что японский психологический ужас в ней часто бывает точнее, чем в игровом кино: показывает распад идентичности в эпоху медиа так, что страх становится практически документальным.

Эта статья была создана с использованием нескольких редакционных инструментов, включая искусственный интеллект, как часть процесса. Редакторы-люди проверяли этот контент перед публикацией.
Нажимай на изображение ниже, там ты найдешь все информационные ресурсы A&N


 
Последнее редактирование:

Похожие темы

Визуальные ужасы в кино проще всего описать так: это фильмы, где зрителя пугает прежде всего не сюжет, а то, как он показан. Страх рождается из композиции кадра, цвета, света, текстур и пластики движения, а не только из монстров, крови или громких звуков. Такой хоррор особенно тесно связан с...
Ответы
2
Просмотры
541
Современная готика в кино ужасов сформировалась не как абстрактное философское течение, а как практический ответ на усталость аудитории от прямолинейного и эксплуатационного хоррора. Её развитие наглядно прослеживается через конкретные параметры: кассовые показатели, фестивальные показы...
Ответы
3
Просмотры
404
Эта статья служит отдельным аналитическим звеном между первой и второй частями большого исследования визуальных и готических ужасов. Она объясняет, почему именно Тим Бёртон, Гильермо дель Торо и Роберт Эдгерс стали центральными фигурами современного готического направления, какие фильмы...
Ответы
3
Просмотры
176
В предыдущие вводной статье я уже касалась канона и самых очевидных вершин, которые и так всплывают почти в любом разговоре о криминальном кино. Здесь фокус другой: менее затёртые опорные фильмы, часто не самые громкие в прокате, но хорошо показывающие, как менялись правила игры. Жанр всегда жил...
Ответы
1
Просмотры
426
Когда зрители говорят, что им понравилась "Реинкарнация" / Hereditary, 2018, Ари Астер, почти всегда оказывается, что дело не только в страхе. Этот фильм соединяет семейную драму, переживание утраты, ощущение наследственной обречённости и тщательно выстроенный визуальный язык. Он работает как...
Ответы
3
Просмотры
465
Назад
Сверху Снизу