- Сообщения
- 58
- Реакции
- 72
- Продажи
- 2
Всем привет. В этой теме хочу поделиться историей своей жизни и куда в итоге меня завела судьба. Спойлер уже в названии.
Коротко о себе: возраст 30+, высшее юридическое образование, жена, маленький ребёнок. С наркотиками связался в 2020 году: сначала работал курьером, параллельно занимался гровингом, а примерно полгода назад занялся синтезом мефедрона.
Глава 1. Задержание
Одним днём, приехав на очередной синтез в лабораторию, прямо у входа на меня налетели люди в масках и заковали в наручники. Отпираться смысла не было, я сразу сообщил о готовности сотрудничать, но при этом продумывал свои показания так, чтобы это было выгодно мне. Все рабочие переписки, программы и данные были спрятаны в телефоне, и я понимал, что вряд ли к ним получат доступ. Поэтому сказал, что синтезом начал заниматься совсем недавно и ничего ещё не успел передать работодателям, переписку вёл в Jabber (хотя это не так), а главное — прикрылся тем, что использовал операционную систему Tails, после закрытия сессии которой всё удаляется. Таким образом, доказательной базой в отношении меня послужили лишь мои показания, изъятое оборудование и готовый продукт.
Сразу же на месте меня спросили: «Хочешь ли на СВО?» Я ответил согласием. Со стороны задерживающих сотрудников поставили условия: для беспрепятственного убытия на войну я должен сотрудничать со следствием, не нанимать адвоката, а использовать государственного. Я согласился.
С этого момента началось моё увлекательное путешествие. День понёсся в яростном темпе: сначала опрос, фото лаборатории, изъятие оборудования и готового продукта. Затем меня повезли в отдел полиции, где составили административный протокол о неповиновении законным требованиям и поместили в «обезьянник». Краем уха услышал, что на следующий день суд и с судьёй «договорятся», чтобы дали административный арест.
На утро всех задержанных за ночь хулиганов собрали в газель и повезли в суд. Я до последнего надеялся, что с судьёй забудут договориться или произойдёт форс-мажор, и вместо ареста дадут штраф (обычно так бывает, если человек ранее не привлекался), и я тут же помчусь в военкомат подписывать контракт как свободный человек. Но надеждам не суждено было сбыться: судья дал 14 суток административного ареста, после чего меня повезли в ИВС.
Сегодняшний день
Сейчас я уже больше месяца нахожусь в зоне СВО. Решил вести здесь откровенный дневник. Сначала каждый день буду выкладывать свои воспоминания о том, как добирался сюда, через что пришлось пройти. А когда воспоминания закончатся, буду писать уже о текущих событиях — о том, что происходит здесь и сейчас, с какими трудностями сталкиваемся, как живём и воюем.
Что дальше:
Начну выкладывать первую часть воспоминаний — от выхода из ИВС до подписания контракта. Постараюсь писать честно, без прикрас. Кому интересно — подписывайтесь, читайте, комментируйте.
Глава вторая - ИВС.
Привезли в ИВС часа в 4 вечера. Оформили документы, прокатали пальцы, выдали матрас и закрыли в четырёхместную камеру.
На тот момент там сидел один человек. Парень-закладчик, проработал всего пару недель. В основном, по его словам, торчал сам и скидывал работодателю пустые адреса. В один из дней возле дома его ждали опера. По стандартной процедуре его сначала закрыли по административке, чтобы за это время собрать материалы. Дали 11 суток. На момент моего заезда он отсидел около трёх. Сказал, что тоже собирается подписывать контракт.
Часов в 8 принесли ужин. Мне ничего не дали — из-за того, что заехал в тот день. Но вообще кормили на удивление вкусно и сытно. Утром каша, чай, хлеб. На обед первое, второе, салат, компот. На ужин второе и чай. Отношение к заключённым тоже, учитывая специфику, хорошее.
Режим: в 6:00 завтрак, в 8:00 проверка камеры и возможность позвонить домой на 10 минут, если есть кнопочный телефон. При заезде у меня его не было, но через пару дней жена передала, и я каждый день мог звонить.
Второй сосед
Пару дней сидели вдвоём. Потом подселили ещё одного — молодого парня. История у него оказалась грустная, но одновременно курьёзная.
Был подписан на какую-то группу с подработками. В один день ему написал человек и предложил заработать 2000 рублей — просто кое-что сфотографировать. Он согласился, выдвинулся на место. Пришёл, видит высокий забор. Пишет «работодателю», тот объясняет: надо сфоткать комплекс ПВО. Парень сразу отказался, развернулся и пошёл на остановку.
Навстречу попался наряд ППС. Увидели человека в безлюдном месте на окраине, подумали — закладчик. Вывернули карманы — пусто. Начали смотреть телефон. Нашли переписку про подработку. Повезли в отдел, вызвали ФСБ.
Дальше начался жёсткач. Его допрашивали с подключением к пальцам проводов от старого телефона: крутили ручку и били током. Но ничего не выбили, потому что он реально добровольно отказался. Отпустить и поверить, видимо, не захотели. Нарисовали ему такой же липовый протокол о неповиновении, договорились с судьёй — дали 15 суток.
Отсидел он их, но за ворота ИВС так и не вышел. У выхода уже ждали опера. Написали новый протокол — и снова 15 суток. На момент, когда его подселили к нам, это был уже четвёртый срок подряд. Освобождаться он должен был в один день со мной. Что с ним дальше — не знаю.
Временные соседи
Потом периодически подсаживали людей с маленькими сроками.
Запомнился мужик, водитель фуры, возил продукты в магазины. Около года назад задел припаркованную легковушку, оформил ДТП и уехал. И не знал, что по результатам ему дали сутки ареста. Через год пришёл в ГАИ права менять, а ему говорят: не отбудете наказание — права не продлим. Он думал, сейчас печать поставят и пойдёт. Нет, закрыли по-настоящему.
Ещё был мужик, которого поймали за езду без прав. Лишили его три года назад, но он всё это время умудрялся работать таксистом. В день задержания ехал на зелёный, ничего не нарушал. Но через переход шёл человек, нарушая правила. Мужик его не пропустил, это заметил наряд ДПС. Начали проверку. Сначала договорились на месте на 30 тысяч, но деньги были на карте. Поехали к банкомату, а в городе пробки. Он задержался, вернулся, а сотрудники уже протокол пишут — испугались, что он так долго ездит и мог обратиться в соббез. Трое суток он с нами сидел.
Выход
Так и прошли мои 14 суток. Я до последнего надеялся, что из ИВС меня выпустят на волю. Что за мной никто не приедет, и я сам, свободным человеком, пойду в военкомат подписывать контракт.
Когда пришло время выходить, пришёл сотрудник, забрал матрас, выдал личные вещи и повёл к выходу. В тот момент я ещё надеялся.
Вышли во двор. Там стоит газель. Около неё четверо: трое в масках и один опер. Надели наручники, посадили в газель.
На этом история пребывания в ИВС закончилась. Дальше будет поинтереснее.
Глава 3. Допрос. Возбуждение уголовного дела
В газели опер натянул мне шапку на всю голову, чтобы я не видел, что по сторонам и куда меня везут. По дороге задал несколько вопросов по типу: «Зачем тебе это надо было? Стоило ли оно того?» Разговаривал вполне дружелюбно, без неприязни.
Ехали минут 30, проехали какое-то КПП, и меня повезли в здание. Поднимать шапку и смотреть по сторонам, на сопровождающих сотрудников было нельзя. Дошли до третьего этажа, завели в кабинет, поставили лицом к стене, а сами начали заниматься своими делами — как будто меня здесь не существует.
Так я простоял пару часов. Привезли меня часам к четырём.
Потом в кабинет за компьютером сел опер и обратился ко мне: сказал, что сейчас ещё раз проведёт опрос, более развёрнуто, и спросил — в силе ли наша договорённость? Я говорю всё как было, не отпираюсь, а они максимально быстро отправляют меня на СВО. Я подтвердил, что всё в силе, и начался допрос.
За эти 15 дней после задержания я до мелочей продумал свою легенду, понимая, что кроме моих слов и изъятых веществ и оборудования доказательств у них не будет. В опросе сообщил, что из-за финансовых трудностей начал искать высокооплачиваемую работу, наткнулся на вакансию химика, списался с работодателем, внёс залог и стал ожидать поставки реактивов и оборудования. Всё это делал через операционную систему Tails — после выключения не остаётся никаких данных, в том числе и переписок.
Далее я сообщил, что примерно через неделю-две получил первую партию прекурсоров и инструкцию, после чего в течение месяца изготовил примерно 1 кг вещества и передал его через закладку, за что получил оплату на криптокошелёк. Потом спустя пару недель получил вторую партию прекурсоров, в течение недели изготовил около 8 кг вещества и был задержан сотрудниками рядом с лабораторией.
На этом опрос окончился. Время уже было около 9 вечера. Отношение ко мне было вполне адекватное.
Но после опроса периодически заходили другие сотрудники, интересовались у опрашивавшего меня опера: кто я такой и за что здесь сижу? А потом переключались на меня, задавали просто разные вопросы из личного интереса: сколько успел заработать, чем занимался раньше, почему на это пошёл.
Запомнился один сотрудник, который, узнав, что я занимался производством веществ, сразу стал высказывать, что он ненавидит таких, как я. Будь его воля — он бы таких убивал, пытал и так далее. Что мы травим детей и простых людей. Я вступил с ним в дискуссию, сказал, что это осознанный выбор каждого человека, надо воспитывать общество, а не винить во всём производителей — спрос рождает предложение.
После допроса меня посадили на стул, тоже к стене, не снимая шапки.
В один момент зашёл какой-то, видимо, начальник и сказал операм: «Он у вас такой расслабленный сидит. В моё время жуликов ставили к стене и на вытянутых руках они держали Конституцию и читали её, а за опущение рук их били током по пяткам, чтобы не было следов».
Допрашивавший меня опер ответил: «Товарищ начальник, он полностью сотрудничает, держит слово. Мы с ним договорились, поэтому я ему поблажки делаю. Всё по-честному».
Начальник хмыкнул, что-то пробурчал и вышел.
Чуть позже в кабинет зашёл ещё один начальник (или тот же — уже не помню). Увидел в пакетах с вещами, которые стояли возле меня, телефон — его мне передала жена в ИВС. Сразу же велел оперу: «Срочно проверь, с кем он связывался. Только родственники?» Опер взял телефон, пролистал звонки, спросил у меня, кому принадлежат номера. Я ответил, что звонил только жене и адвокату. Проверили — вроде успокоились.
Потом допрашивавшему меня оперу, видимо, стало скучно. Он сказал, что ему надо выйти, но просто оставить одного меня не может. Взял армированный скотч, обмотал шапку, прижав её ещё плотнее к моей голове, потом дал мне в руки закованные в наручники гранату Ф-1 и вытащил чеку. Сказал: «Подержи так, пока я не приду». Видимо, ожидал, что я испугаюсь и буду трястись.
Но я понимал, что никто не даст мне боевую гранату в здании, где полно других сотрудников — потому что я просто могу встать и выкинуть её в коридор. Держал спокойно в руках, не нервничая. Даже думал ради прикола положить её в карман, но решил не провоцировать. Минут через 15 опер вернулся, вставил чеку обратно, забрал гранату, снял скотч.
Часов в 10 вечера меня отвели в их комнату отдыха. Там холодильник, телевизор, диван. Меня подвели к дивану, приковали наручниками к батарее и сказали сесть на боковую часть — ночевать буду здесь.
Просидев так пару часов, я попросил дежурного опера перестегнуть меня на нижнюю трубу батареи, чтобы я мог лечь на пол. Перестегнули. Сон не шёл — стало очень холодно и неудобно. Часа в 3 ночи пришёл дежурный опер, и мы пару часов просто говорили по душам. Общался он со мной на равных, на удивление.
Поспать удалось лишь пару часов.
Часов в 8 меня вернули в тот же кабинет на стул, сказали, что передадут мои материалы следователю, возбудят дело и передадут меня в следствие. Время тянулось очень долго. Все занимались своими делами, как будто меня там не существовало. Периодически переделывали мои материалы — я слышал краем уха.
Часов в 12 допрашивавший меня вчера опер принёс сэндвич и бутылку воды, разрешил поесть.
Так я и просидел часов до пяти вечера.
Потом наконец повезли к следователю. Завели в кабинет, где сидел молодой лейтенант. По фотке выпуска 2025 на стене я определил, что работать он начал только в этом году. Меня посадили на стул, в кабинет вошёл ещё один сотрудник в гражданской одежде, представился старшим следователем, который будет возглавлять следственную группу по моему делу. Он сразу спросил про наш договор по СВО: если сейчас всё быстро оформим, через месяц-полтора уже отправит меня на войну, раньше не получится — потому что в дело нужно положить хоть что-то, а именно результаты экспертизы по изъятому веществу. Я подтвердил нашу договорённость.
Мне пригласили государственного адвоката. Я сразу сказал, что вину признаю и хочу максимально быстрого оформления дела.
Молодой следователь начал переносить мои показания, данные оперу, к себе в компьютер, попутно задавая уточняющие вопросы. Адвокат в это время болтал на отвлечённые темы, чем постоянно отвлекал следователя.
На часах было уже 17:30. По разговорам я понял, что судья будет ждать до 18:00. Все вокруг носились, чтобы успеть, постоянно косячили в бумагах, из-за чего их постоянно приходилось переделывать. В итоге в суд выехали только в 18:00, добрались в 18:30. Сопровождали меня молодые оперы.
Ещё во время нахождения в кабинетах я краем уха услышал, что завтра у меня дома будут проводить обыск. Надо было как-то предупредить жену. Попросил адвоката позвонить ей, написал на бумажке текст: «Завтра увези ребёнка из дома, к нам приедут гости». Эту бумажку адвокат показал следователю, чтобы тот разрешил передать. Он разрешил.
---
Сегодня я уже больше месяца на СВО. Всё то, что происходило тогда, кажется сейчас очень далёким. Но эти дни я вспоминаю подробно — для себя и для вас. Дальше будет продолжение.
Глава 4. Суд. Приезд в СИЗО.
По приезду в суд опера пошли внутрь, а меня оставили одного в машине. Я быстро набрал жену. Успел сказать только главное: завтра обыск, увези ребёнка. Она спросила «как ты?», но я не ответил — опера уже возвращались. Сбросил звонок.
В комнате судебных заседаний меня встретил адвокат. Я кивнул ему: звонить жене больше не нужно, она уже знает. Он ничего не спросил, только кивнул в ответ.
Зашли следователь, прокурор. Потом судья. Мельком пролистал бумаги, спросил, согласен ли я на арест.
Я сказал, что не согласен. Попросил домашний арест. Объяснил: вину признаю, со следствием сотрудничаю, хочу на СВО.
Судья посмотрел на меня, потом сказал, что в принципе не против. Спросил следователя, возражает ли тот. Следователь растерялся, но ответил, что возражает. Прокурор тоже настаивал на аресте — статья тяжёлая.
Судья развёл руками: раз они против, избрать домашний арест он не может. Но спросил следователя, когда меня отправят на СВО.
«Полтора-два месяца», — ответил тот.
«Почему так долго?» — удивился судья.
Следователь объяснил, что нужно дождаться экспертизы изъятого вещества, иначе начальство не пропустит.
Судья посоветовал мне, как только попаду в СИЗО, сразу написать ходатайство о контракте. И закрыл заседание.
В коридоре мы ждали документов около получаса. Опера торопились, звонили кому-то, чтобы в СИЗО нас приняли без очереди. Я сидел молча, думал о жене, о доме.
В СИЗО заехали уже в сумерках. В привратке было много людей, суета. Врач опросил, сделали фото. Потом вышел майор, сказал, что со мной хотят пообщаться, и повёл меня в проходную комнату.
Там стояли двое в тюремных робах. Один — крупный, с мощными руками, второй — худой, болезненный. Они смотрели на меня в упор.
Я мало что знал о тюремных порядках, но от оформлявших меня сотрудников слышал: по наркостатье, да ещё с «пятой частью», жизнь в СИЗО будет не сахар. И вот эти двое передо мной. Я понял: сейчас начнётся.
Я не знал, что они скажут. Не знал, что будет дальше. Знал только, что отступать некуда.
Глава 5. Первый вечер в СИЗО
После того как я вошёл в комнату, зэки по очереди протянули мне руки для рукопожатия. Это меня удивило — я ожидал совсем другой встречи.
Со мной заговорил здоровый. Предложил работать, а не просто сидеть в камере. Сказал, что он старший рабочего отряда. Работа есть разная: строительство, пищеблок — приготовление пищи, развоз еды по камерам. Объяснил, что в обычной камере с моей статьёй будет тяжело — начнут вымогать деньги, заставлять убираться. А в рабочем отряде условия лучше: свободное перемещение по территории, отдельная кормёжка, свободное время после работы.
Я подумал и согласился. Физической работы не боюсь, а во время неё время идёт быстрее.
Здоровый попросил кого-то из сотрудников, и меня повели по коридорам. Мы вышли во двор, я увидел несколько трёхэтажных зданий. Меня завели в одно из них.
Сразу при входе — решётчатая дверь, за ней по обеим сторонам широкого коридора двери в камеры. Меня подвели к одной, открыли и завели внутрь.
В камере было чисто и опрятно. Слева от входа стол с лавками, над ним телевизор. Правее — большой холодильник. Дальше туалет. Всё остальное место занимали двухъярусные железные кровати, около пятнадцати штук.
Обитатели камеры сразу обратили на меня внимание. Подошёл мужик лет сорока, сел за стол, начал разговаривать. Сказал, что у них образцовая камера. Посмотрел на мои грязные ботинки, спросил, есть ли резиновые тапки. Я ответил, что нет — и кто-то тут же дал мне пару.
Он рассказал про отряд: работать я буду на пищеблоке, он там старший от рабочки. Тот, кто меня привёл, — старший над всей рабочкой из уже осуждённых. Подъём в шесть утра, примерно в семь выводят на работу. В камере есть душ с горячей водой, я сходил искупался, потом мне показали свободную кровать.
Мне предложили чай или кофе, я выбрал кофе. Стали расспрашивать, кто я и по какой статье.
Когда узнали про лабораторию, показали на одного парня и сказали, что он тоже химик, сидит уже около трёх лет, но у него часть четвёртая, а не пятая, как у меня.
Так я постепенно знакомился с соседями.
На соседней кровати жил дедушка 73 лет. Он находился под следствием за убийство своего сына из ружья.
Надо мной жил парень, который с другом пытался вымогать деньги у дяди своей жены. Не получив желаемого, они облили его спиртом и подожгли. Тот позже умер в больнице.
История старшего пищеблока оказалась такой: его знакомого арестовали, и тот, чтобы сократить себе срок, начал сдавать других. Так сдали и нашего старшего. До этого он работал на пищеблоке, пользовался определённой свободой, а после этого оказался в камере, хотя продолжал считаться старшим по рабочей зоне.
Также в камере жил врач-онколог. Интеллигентный человек, раньше проводил сложные операции. За что его взяли, точно не знаю, говорят, за взятку.
Было ещё несколько закладчиков. Один из них — шумный и болтливый мужик. Как оказалось, он десять лет сидит на героине, но до этого служил в армии, уволился капитаном, работал в администрации города. В итоге докатился до закладок героина, которые сбрасывал через WhatsApp знакомому таджику.
Так прошёл мой первый вечер в СИЗО.
В 22:00 выключили свет и телевизор. Легли спать.
Коротко о себе: возраст 30+, высшее юридическое образование, жена, маленький ребёнок. С наркотиками связался в 2020 году: сначала работал курьером, параллельно занимался гровингом, а примерно полгода назад занялся синтезом мефедрона.
Глава 1. Задержание
Одним днём, приехав на очередной синтез в лабораторию, прямо у входа на меня налетели люди в масках и заковали в наручники. Отпираться смысла не было, я сразу сообщил о готовности сотрудничать, но при этом продумывал свои показания так, чтобы это было выгодно мне. Все рабочие переписки, программы и данные были спрятаны в телефоне, и я понимал, что вряд ли к ним получат доступ. Поэтому сказал, что синтезом начал заниматься совсем недавно и ничего ещё не успел передать работодателям, переписку вёл в Jabber (хотя это не так), а главное — прикрылся тем, что использовал операционную систему Tails, после закрытия сессии которой всё удаляется. Таким образом, доказательной базой в отношении меня послужили лишь мои показания, изъятое оборудование и готовый продукт.
Сразу же на месте меня спросили: «Хочешь ли на СВО?» Я ответил согласием. Со стороны задерживающих сотрудников поставили условия: для беспрепятственного убытия на войну я должен сотрудничать со следствием, не нанимать адвоката, а использовать государственного. Я согласился.
С этого момента началось моё увлекательное путешествие. День понёсся в яростном темпе: сначала опрос, фото лаборатории, изъятие оборудования и готового продукта. Затем меня повезли в отдел полиции, где составили административный протокол о неповиновении законным требованиям и поместили в «обезьянник». Краем уха услышал, что на следующий день суд и с судьёй «договорятся», чтобы дали административный арест.
На утро всех задержанных за ночь хулиганов собрали в газель и повезли в суд. Я до последнего надеялся, что с судьёй забудут договориться или произойдёт форс-мажор, и вместо ареста дадут штраф (обычно так бывает, если человек ранее не привлекался), и я тут же помчусь в военкомат подписывать контракт как свободный человек. Но надеждам не суждено было сбыться: судья дал 14 суток административного ареста, после чего меня повезли в ИВС.
Сегодняшний день
Сейчас я уже больше месяца нахожусь в зоне СВО. Решил вести здесь откровенный дневник. Сначала каждый день буду выкладывать свои воспоминания о том, как добирался сюда, через что пришлось пройти. А когда воспоминания закончатся, буду писать уже о текущих событиях — о том, что происходит здесь и сейчас, с какими трудностями сталкиваемся, как живём и воюем.
Что дальше:
Начну выкладывать первую часть воспоминаний — от выхода из ИВС до подписания контракта. Постараюсь писать честно, без прикрас. Кому интересно — подписывайтесь, читайте, комментируйте.
Глава вторая - ИВС.
Привезли в ИВС часа в 4 вечера. Оформили документы, прокатали пальцы, выдали матрас и закрыли в четырёхместную камеру.
На тот момент там сидел один человек. Парень-закладчик, проработал всего пару недель. В основном, по его словам, торчал сам и скидывал работодателю пустые адреса. В один из дней возле дома его ждали опера. По стандартной процедуре его сначала закрыли по административке, чтобы за это время собрать материалы. Дали 11 суток. На момент моего заезда он отсидел около трёх. Сказал, что тоже собирается подписывать контракт.
Часов в 8 принесли ужин. Мне ничего не дали — из-за того, что заехал в тот день. Но вообще кормили на удивление вкусно и сытно. Утром каша, чай, хлеб. На обед первое, второе, салат, компот. На ужин второе и чай. Отношение к заключённым тоже, учитывая специфику, хорошее.
Режим: в 6:00 завтрак, в 8:00 проверка камеры и возможность позвонить домой на 10 минут, если есть кнопочный телефон. При заезде у меня его не было, но через пару дней жена передала, и я каждый день мог звонить.
Второй сосед
Пару дней сидели вдвоём. Потом подселили ещё одного — молодого парня. История у него оказалась грустная, но одновременно курьёзная.
Был подписан на какую-то группу с подработками. В один день ему написал человек и предложил заработать 2000 рублей — просто кое-что сфотографировать. Он согласился, выдвинулся на место. Пришёл, видит высокий забор. Пишет «работодателю», тот объясняет: надо сфоткать комплекс ПВО. Парень сразу отказался, развернулся и пошёл на остановку.
Навстречу попался наряд ППС. Увидели человека в безлюдном месте на окраине, подумали — закладчик. Вывернули карманы — пусто. Начали смотреть телефон. Нашли переписку про подработку. Повезли в отдел, вызвали ФСБ.
Дальше начался жёсткач. Его допрашивали с подключением к пальцам проводов от старого телефона: крутили ручку и били током. Но ничего не выбили, потому что он реально добровольно отказался. Отпустить и поверить, видимо, не захотели. Нарисовали ему такой же липовый протокол о неповиновении, договорились с судьёй — дали 15 суток.
Отсидел он их, но за ворота ИВС так и не вышел. У выхода уже ждали опера. Написали новый протокол — и снова 15 суток. На момент, когда его подселили к нам, это был уже четвёртый срок подряд. Освобождаться он должен был в один день со мной. Что с ним дальше — не знаю.
Временные соседи
Потом периодически подсаживали людей с маленькими сроками.
Запомнился мужик, водитель фуры, возил продукты в магазины. Около года назад задел припаркованную легковушку, оформил ДТП и уехал. И не знал, что по результатам ему дали сутки ареста. Через год пришёл в ГАИ права менять, а ему говорят: не отбудете наказание — права не продлим. Он думал, сейчас печать поставят и пойдёт. Нет, закрыли по-настоящему.
Ещё был мужик, которого поймали за езду без прав. Лишили его три года назад, но он всё это время умудрялся работать таксистом. В день задержания ехал на зелёный, ничего не нарушал. Но через переход шёл человек, нарушая правила. Мужик его не пропустил, это заметил наряд ДПС. Начали проверку. Сначала договорились на месте на 30 тысяч, но деньги были на карте. Поехали к банкомату, а в городе пробки. Он задержался, вернулся, а сотрудники уже протокол пишут — испугались, что он так долго ездит и мог обратиться в соббез. Трое суток он с нами сидел.
Выход
Так и прошли мои 14 суток. Я до последнего надеялся, что из ИВС меня выпустят на волю. Что за мной никто не приедет, и я сам, свободным человеком, пойду в военкомат подписывать контракт.
Когда пришло время выходить, пришёл сотрудник, забрал матрас, выдал личные вещи и повёл к выходу. В тот момент я ещё надеялся.
Вышли во двор. Там стоит газель. Около неё четверо: трое в масках и один опер. Надели наручники, посадили в газель.
На этом история пребывания в ИВС закончилась. Дальше будет поинтереснее.
Глава 3. Допрос. Возбуждение уголовного дела
В газели опер натянул мне шапку на всю голову, чтобы я не видел, что по сторонам и куда меня везут. По дороге задал несколько вопросов по типу: «Зачем тебе это надо было? Стоило ли оно того?» Разговаривал вполне дружелюбно, без неприязни.
Ехали минут 30, проехали какое-то КПП, и меня повезли в здание. Поднимать шапку и смотреть по сторонам, на сопровождающих сотрудников было нельзя. Дошли до третьего этажа, завели в кабинет, поставили лицом к стене, а сами начали заниматься своими делами — как будто меня здесь не существует.
Так я простоял пару часов. Привезли меня часам к четырём.
Потом в кабинет за компьютером сел опер и обратился ко мне: сказал, что сейчас ещё раз проведёт опрос, более развёрнуто, и спросил — в силе ли наша договорённость? Я говорю всё как было, не отпираюсь, а они максимально быстро отправляют меня на СВО. Я подтвердил, что всё в силе, и начался допрос.
За эти 15 дней после задержания я до мелочей продумал свою легенду, понимая, что кроме моих слов и изъятых веществ и оборудования доказательств у них не будет. В опросе сообщил, что из-за финансовых трудностей начал искать высокооплачиваемую работу, наткнулся на вакансию химика, списался с работодателем, внёс залог и стал ожидать поставки реактивов и оборудования. Всё это делал через операционную систему Tails — после выключения не остаётся никаких данных, в том числе и переписок.
Далее я сообщил, что примерно через неделю-две получил первую партию прекурсоров и инструкцию, после чего в течение месяца изготовил примерно 1 кг вещества и передал его через закладку, за что получил оплату на криптокошелёк. Потом спустя пару недель получил вторую партию прекурсоров, в течение недели изготовил около 8 кг вещества и был задержан сотрудниками рядом с лабораторией.
На этом опрос окончился. Время уже было около 9 вечера. Отношение ко мне было вполне адекватное.
Но после опроса периодически заходили другие сотрудники, интересовались у опрашивавшего меня опера: кто я такой и за что здесь сижу? А потом переключались на меня, задавали просто разные вопросы из личного интереса: сколько успел заработать, чем занимался раньше, почему на это пошёл.
Запомнился один сотрудник, который, узнав, что я занимался производством веществ, сразу стал высказывать, что он ненавидит таких, как я. Будь его воля — он бы таких убивал, пытал и так далее. Что мы травим детей и простых людей. Я вступил с ним в дискуссию, сказал, что это осознанный выбор каждого человека, надо воспитывать общество, а не винить во всём производителей — спрос рождает предложение.
После допроса меня посадили на стул, тоже к стене, не снимая шапки.
В один момент зашёл какой-то, видимо, начальник и сказал операм: «Он у вас такой расслабленный сидит. В моё время жуликов ставили к стене и на вытянутых руках они держали Конституцию и читали её, а за опущение рук их били током по пяткам, чтобы не было следов».
Допрашивавший меня опер ответил: «Товарищ начальник, он полностью сотрудничает, держит слово. Мы с ним договорились, поэтому я ему поблажки делаю. Всё по-честному».
Начальник хмыкнул, что-то пробурчал и вышел.
Чуть позже в кабинет зашёл ещё один начальник (или тот же — уже не помню). Увидел в пакетах с вещами, которые стояли возле меня, телефон — его мне передала жена в ИВС. Сразу же велел оперу: «Срочно проверь, с кем он связывался. Только родственники?» Опер взял телефон, пролистал звонки, спросил у меня, кому принадлежат номера. Я ответил, что звонил только жене и адвокату. Проверили — вроде успокоились.
Потом допрашивавшему меня оперу, видимо, стало скучно. Он сказал, что ему надо выйти, но просто оставить одного меня не может. Взял армированный скотч, обмотал шапку, прижав её ещё плотнее к моей голове, потом дал мне в руки закованные в наручники гранату Ф-1 и вытащил чеку. Сказал: «Подержи так, пока я не приду». Видимо, ожидал, что я испугаюсь и буду трястись.
Но я понимал, что никто не даст мне боевую гранату в здании, где полно других сотрудников — потому что я просто могу встать и выкинуть её в коридор. Держал спокойно в руках, не нервничая. Даже думал ради прикола положить её в карман, но решил не провоцировать. Минут через 15 опер вернулся, вставил чеку обратно, забрал гранату, снял скотч.
Часов в 10 вечера меня отвели в их комнату отдыха. Там холодильник, телевизор, диван. Меня подвели к дивану, приковали наручниками к батарее и сказали сесть на боковую часть — ночевать буду здесь.
Просидев так пару часов, я попросил дежурного опера перестегнуть меня на нижнюю трубу батареи, чтобы я мог лечь на пол. Перестегнули. Сон не шёл — стало очень холодно и неудобно. Часа в 3 ночи пришёл дежурный опер, и мы пару часов просто говорили по душам. Общался он со мной на равных, на удивление.
Поспать удалось лишь пару часов.
Часов в 8 меня вернули в тот же кабинет на стул, сказали, что передадут мои материалы следователю, возбудят дело и передадут меня в следствие. Время тянулось очень долго. Все занимались своими делами, как будто меня там не существовало. Периодически переделывали мои материалы — я слышал краем уха.
Часов в 12 допрашивавший меня вчера опер принёс сэндвич и бутылку воды, разрешил поесть.
Так я и просидел часов до пяти вечера.
Потом наконец повезли к следователю. Завели в кабинет, где сидел молодой лейтенант. По фотке выпуска 2025 на стене я определил, что работать он начал только в этом году. Меня посадили на стул, в кабинет вошёл ещё один сотрудник в гражданской одежде, представился старшим следователем, который будет возглавлять следственную группу по моему делу. Он сразу спросил про наш договор по СВО: если сейчас всё быстро оформим, через месяц-полтора уже отправит меня на войну, раньше не получится — потому что в дело нужно положить хоть что-то, а именно результаты экспертизы по изъятому веществу. Я подтвердил нашу договорённость.
Мне пригласили государственного адвоката. Я сразу сказал, что вину признаю и хочу максимально быстрого оформления дела.
Молодой следователь начал переносить мои показания, данные оперу, к себе в компьютер, попутно задавая уточняющие вопросы. Адвокат в это время болтал на отвлечённые темы, чем постоянно отвлекал следователя.
На часах было уже 17:30. По разговорам я понял, что судья будет ждать до 18:00. Все вокруг носились, чтобы успеть, постоянно косячили в бумагах, из-за чего их постоянно приходилось переделывать. В итоге в суд выехали только в 18:00, добрались в 18:30. Сопровождали меня молодые оперы.
Ещё во время нахождения в кабинетах я краем уха услышал, что завтра у меня дома будут проводить обыск. Надо было как-то предупредить жену. Попросил адвоката позвонить ей, написал на бумажке текст: «Завтра увези ребёнка из дома, к нам приедут гости». Эту бумажку адвокат показал следователю, чтобы тот разрешил передать. Он разрешил.
---
Сегодня я уже больше месяца на СВО. Всё то, что происходило тогда, кажется сейчас очень далёким. Но эти дни я вспоминаю подробно — для себя и для вас. Дальше будет продолжение.
Глава 4. Суд. Приезд в СИЗО.
По приезду в суд опера пошли внутрь, а меня оставили одного в машине. Я быстро набрал жену. Успел сказать только главное: завтра обыск, увези ребёнка. Она спросила «как ты?», но я не ответил — опера уже возвращались. Сбросил звонок.
В комнате судебных заседаний меня встретил адвокат. Я кивнул ему: звонить жене больше не нужно, она уже знает. Он ничего не спросил, только кивнул в ответ.
Зашли следователь, прокурор. Потом судья. Мельком пролистал бумаги, спросил, согласен ли я на арест.
Я сказал, что не согласен. Попросил домашний арест. Объяснил: вину признаю, со следствием сотрудничаю, хочу на СВО.
Судья посмотрел на меня, потом сказал, что в принципе не против. Спросил следователя, возражает ли тот. Следователь растерялся, но ответил, что возражает. Прокурор тоже настаивал на аресте — статья тяжёлая.
Судья развёл руками: раз они против, избрать домашний арест он не может. Но спросил следователя, когда меня отправят на СВО.
«Полтора-два месяца», — ответил тот.
«Почему так долго?» — удивился судья.
Следователь объяснил, что нужно дождаться экспертизы изъятого вещества, иначе начальство не пропустит.
Судья посоветовал мне, как только попаду в СИЗО, сразу написать ходатайство о контракте. И закрыл заседание.
В коридоре мы ждали документов около получаса. Опера торопились, звонили кому-то, чтобы в СИЗО нас приняли без очереди. Я сидел молча, думал о жене, о доме.
В СИЗО заехали уже в сумерках. В привратке было много людей, суета. Врач опросил, сделали фото. Потом вышел майор, сказал, что со мной хотят пообщаться, и повёл меня в проходную комнату.
Там стояли двое в тюремных робах. Один — крупный, с мощными руками, второй — худой, болезненный. Они смотрели на меня в упор.
Я мало что знал о тюремных порядках, но от оформлявших меня сотрудников слышал: по наркостатье, да ещё с «пятой частью», жизнь в СИЗО будет не сахар. И вот эти двое передо мной. Я понял: сейчас начнётся.
Я не знал, что они скажут. Не знал, что будет дальше. Знал только, что отступать некуда.
Глава 5. Первый вечер в СИЗО
После того как я вошёл в комнату, зэки по очереди протянули мне руки для рукопожатия. Это меня удивило — я ожидал совсем другой встречи.
Со мной заговорил здоровый. Предложил работать, а не просто сидеть в камере. Сказал, что он старший рабочего отряда. Работа есть разная: строительство, пищеблок — приготовление пищи, развоз еды по камерам. Объяснил, что в обычной камере с моей статьёй будет тяжело — начнут вымогать деньги, заставлять убираться. А в рабочем отряде условия лучше: свободное перемещение по территории, отдельная кормёжка, свободное время после работы.
Я подумал и согласился. Физической работы не боюсь, а во время неё время идёт быстрее.
Здоровый попросил кого-то из сотрудников, и меня повели по коридорам. Мы вышли во двор, я увидел несколько трёхэтажных зданий. Меня завели в одно из них.
Сразу при входе — решётчатая дверь, за ней по обеим сторонам широкого коридора двери в камеры. Меня подвели к одной, открыли и завели внутрь.
В камере было чисто и опрятно. Слева от входа стол с лавками, над ним телевизор. Правее — большой холодильник. Дальше туалет. Всё остальное место занимали двухъярусные железные кровати, около пятнадцати штук.
Обитатели камеры сразу обратили на меня внимание. Подошёл мужик лет сорока, сел за стол, начал разговаривать. Сказал, что у них образцовая камера. Посмотрел на мои грязные ботинки, спросил, есть ли резиновые тапки. Я ответил, что нет — и кто-то тут же дал мне пару.
Он рассказал про отряд: работать я буду на пищеблоке, он там старший от рабочки. Тот, кто меня привёл, — старший над всей рабочкой из уже осуждённых. Подъём в шесть утра, примерно в семь выводят на работу. В камере есть душ с горячей водой, я сходил искупался, потом мне показали свободную кровать.
Мне предложили чай или кофе, я выбрал кофе. Стали расспрашивать, кто я и по какой статье.
Когда узнали про лабораторию, показали на одного парня и сказали, что он тоже химик, сидит уже около трёх лет, но у него часть четвёртая, а не пятая, как у меня.
Так я постепенно знакомился с соседями.
На соседней кровати жил дедушка 73 лет. Он находился под следствием за убийство своего сына из ружья.
Надо мной жил парень, который с другом пытался вымогать деньги у дяди своей жены. Не получив желаемого, они облили его спиртом и подожгли. Тот позже умер в больнице.
История старшего пищеблока оказалась такой: его знакомого арестовали, и тот, чтобы сократить себе срок, начал сдавать других. Так сдали и нашего старшего. До этого он работал на пищеблоке, пользовался определённой свободой, а после этого оказался в камере, хотя продолжал считаться старшим по рабочей зоне.
Также в камере жил врач-онколог. Интеллигентный человек, раньше проводил сложные операции. За что его взяли, точно не знаю, говорят, за взятку.
Было ещё несколько закладчиков. Один из них — шумный и болтливый мужик. Как оказалось, он десять лет сидит на героине, но до этого служил в армии, уволился капитаном, работал в администрации города. В итоге докатился до закладок героина, которые сбрасывал через WhatsApp знакомому таджику.
Так прошёл мой первый вечер в СИЗО.
В 22:00 выключили свет и телевизор. Легли спать.
Последнее редактирование:
