Посмотреть вложение 2406599
Январь 6-28
Иногда самые смелые истории живут только в памяти или в воображении.
Совсем скоро появится пространство, где можно рассказать о запретном, дерзком и сокровенном, стирая грань между реальностью и фантазией.
Условия участия
Каждый участник должен написать текст от 500 символов. Реальную или выдуманную историю.
Полная свобода в выборе конкретной темы, главное в эротической тематике.
Участникам дается полная свобода, это может быть тройничок, секс с незнакомцем в лифте, ночь в секс-клубе, опыт в поезде, секс с бывшим в примерочной, игра с воском и льдом на кухне в 3 часа ночи, встреча с «демоном» в отеле, секс на крыше под дождём и вообще всё, что угодно.
Критерии оценки
Чувственность и эротическое напряжение
Передает ли работа атмосферу желания, флирта, игры? Возбуждает ли она воображение, оставаясь утонченной?
Креативность идеи
Оригинальность. Работа должна удивлять нестандартным подходом!
Эмоции и настроение
Ссылка на правила------->
Ветка для отзывов ------->
Призовой фонд– $1200
1 место 500$
2 место 300$
3 место 200$
Утешительные 200$
Готовы написать то, о чём обычно молчат?
Накур в летнюю ночь
Мишка ввалился в тамбур в последнюю секунду. Чуть рюкзак не потерял, зажатый автоматической дверью. Лицо его раскраснелось, а дышал он так, будто силился изобразить паровоз. Он растеряно оглядывался по сторонам, будто в электричке оказался впервые в жизни. Наконец, его взгляд сфокусировался на мне.
Я не выдержал и рассмеялся. И лишь затем спросил:
– Сбежал?
– Ага, – закивал он болванчиком.
Мы прошли в полупустой вагон. Пол мерно покачивался, колёса набирали ход. Устроившись у окна, я снял тяжёлый рюкзак с палаткой. Мишка тоже стащил с себя тюки. У него там и мешки спальные, и провизия, и несколько банок с пивом. Да, в поход мы собрались основательно.
– Я ей сказал, что на работу вызвали, – заговорил Мишка. – Диман, ты бы видел её глаза, когда она меня с рюкзаком спалила. Как домой возвращаться – не знаю.
– Вот поэтому я и не женюсь, – философски заметил я.
– Вот поэтому тебе никто не даёт, – нервно и зло рассмеялся Мишка.
Я замолчал. Да, может, у меня нет постоянных отношений, но зато мне не нужно ни у кого отпрашиваться, чтобы поехать за город.
– Да глядя на тебя, я готов дать обет безбрачия, – сказал я.
– Ты просто мне завидуешь, – Мишка гордо вскинул подбородок, пытаясь смотреть на меня свысока. – Зато у меня есть регулярный секс.
– Мих, когда тебе регулярно сношают мозг – это не секс.
– Да иди ты, – отмахнулся он и достал из рюкзака пивную банку. Мне не дал.
Жена у Мишки – его больное место. Нет, раньше она такой не была. Но в какой-то момент что-то в её кудрявой голове замкнуло, и Мишка познал все прелести тотального контроля.
А всё потому, что Леночка вдруг решила, что курить травку – это что-то плохое. И запретила Мишке. Но и ему не пять лет, чтобы запреты работали. Конечно, он продолжал шабить. И в итоге мой друг ежедневно подвергался личному досмотру, анализу на запах – нос Леночки оборудован тончайшим газоанализатором, и телефон его также подлежал проверке. Вот так он и существовал от скандала до скандала. Я Мишке сочувствовал и в то же время немного посмеивался над ним.
– Как думаешь, сколько там выросло? – перевёл он тему.
– Ну, кустов десять должно быть.
– А сколько это будет в граммах?
Я пожал плечами.
Эту авантюру мы затеяли ещё весной. В отдалённой местности посеяли марихуану. Туда можно только электричкой добраться и ещё пешком идти километров пять. Места дикие, нехоженые, никаких поселений в округе. Идеальное место, чтобы выращивать траву. И сейчас, в конце августа, мы ехали снимать урожай.
Город за окном промелькнул так быстро, что Мишка даже банку пива не успел допить. Теперь мимо пролетали деревянные домишки, и так сразу и не разобрать, жилые они или давно покинуты. Но вскоре закончились и сельские поселения, и теперь за окнами скользили рыжеватые поля, обрамлённые ещё зелёным лесом.
Станция, на которой мы сошли, не имела названия. Впрочем, самой станции тоже, можно сказать, не было. От неё осталась лишь бетонная площадка с торчащей арматурой. Казалось, что люди покинули это место очень давно. И никогда не вернутся.
И именно здесь я чувствовал себя безопасно и спокойно. Вряд ли из-за куста выпрыгнет опер, чтобы спалить меня на закладке.
С тех пор, как мы были здесь в последний раз, местность переменилась. Тропы поросли травой так, что не разглядеть их. Кусты будто специально тянули к нам свои ветки, пытаясь преградить путь. Но мы были упорны в борьбе с ними. Навигатор уверенно вёл нас к цели.
Я не увидел поляну. Почувствовал. Едва уловимый ветерок донёс аромат преисполненных тетрагидраканнабинолом бошек. Пульс ударил в виски, а в голове разлился блаженный туман. Да, наши кусты поспели! И я спьянел раньше, чем курнул.
А потом я увидел их. Мне и в голову не приходило, что они вымахают такими огромными. Это не кусты, а настоящие конопляные джунгли. Бошечки, усыпанные пыльцой, манили ароматами и кружили голову.
Я подошёл к поляне, словно к священному алтарю. Осторожно коснулся листочка, сорвал, растёр пальцами и вдохнул этот запах. Внутри вдруг стало так тепло и приятно. Никогда ещё я не видел столько конопли.
– Даже как-то жалко их срывать, – произнёс Мишка. – Красиво…
– Красиво, – выдохнул я.
Мы стояли и смотрели на нашу поляну, больше не издавая ни звука. Предвкушение порою прёт куда сильнее эйфории.
И тут совсем близко хрустнула ветка. Я вздрогнул. Мне показалось, что звук шёл прямо из конопляных кустов. Зверь, что ли, какой?
Кусты вдруг зашевелились, и мне показалось, что там промелькнула тень. Фигура. Человек?
Из-под листьев конопли на мгновение показалась изящная босая ступня.
– Ты видел? – спросил я у Мишки и потряс головой, отгоняя морок.
– Что? – не понял он.
– Там, – я ткнул пальцем в кусты. – Там только что кто-то был!
– Ты под грибами, что ли?
– Да какие грибы! Там нога была босая!
– Не, Диман, ты бредишь, – он хлопнул меня по спине, а затем достал телефон. – Четыре двадцать – время курить траву!
И в этом я был с ним абсолютно согласен.
По-хорошему, кустики нужно срезать, сложить в банку, чтобы начался процесс ферментации. Затем высушить. И только после этого можно курить. Но ни я, ни Мишка не в силах были ждать несколько недель.
В экстренных случаях, вот прям как у нас, свежую траву можно подсушить над огнём. Конечно, качество немного теряется да и горло такой стаф дерёт, но чего только ни сделаешь, чтобы впустить в себя горько-сладкий дым, туманящий разум и расслабляющий тело.
Мишка раскладывал палатку, а я занялся костром. Когда пламя разгорелось, я соорудил из пивной банки котелок, и сорвал одну пушистую верхушку. В этот момент прямо у меня над ухом кто-то тихо засмеялся.
Я вздрогнул. Едва не выронил банку. Нет, это уже не смешно. Не хватало мне ещё крышей поехать.
– Мишка! – позвал я нарочито громко. – Ты слышал?
– Опять глючит? Это флешбеки после ЛСД, – флегматично заметил он.
Со мной никогда ранее такого не было. Из головы теперь не шли этот тихий смех и нога, мелькнувшая в кустах. Определённо женская, маленькая узкая ступня. И почему-то босая. А теперь ещё и смех. Что-то мне перехотелось ночевать в этом лесу.
Но Мишка достал бонг, а я как раз закончил с сушкой.
Палатка у него получилась перекособоченная, с неправильными углами, словно пространство их немного пожевало. Но забраться внутрь можно. Забраться, запереться, накуриться и уснуть. Я надеялся, что трава выбьет из головы дурные глюки.
Первая хапка обожгла лёгкие. Я задержал дыхание, стараясь как можно дольше не выпускать из себя дым. Но кашель всё равно вырвался наружу. Горло сжалось от спазмов. Я никак не мог подавить кашель. В голове помутилось. Казалось, что вместе с кашлем из неё вылетели все мысли.
Но потом я лёг прямо на траву и расслабился. Тело будто перестало быть моим. Оно сделалось невесомым и будто бы взмывало вверх, к небу. Я не знал, сколько прошло времени, но пока я лежал обкуренный, сумерки окутали лес. На небе появлялись первые звёзды. И мне казалось, их можно коснуться рукой. От этой мысли я рассмеялся.
Трава определённо оказалась хороша. Когда меня отпустило, Мишка уже дрых в палатке. Он догнался пивом, а потому быстро вырубился.
На меня же вновь накатила тревога. Хруст, ступня, смех – нет, мне не могло померещиться. Тогда что это было?
Я засыпал стаф в бонг, хотел поджечь, как вдруг совсем рядом примялась трава. Словно кто-то невидимый прошёл мимо меня.
Нет, я точно схожу с ума. Нужно накуриться и заснуть, накуриться и заснуть.
Я чиркнул зажигалкой, поднёс трубочку к губам, но не успел вдохнуть, как вдруг боковым зрением увидел… Девушка. Она сидела прямо в конопляных кустах и улыбалась.
Вдох. Лёгкие свело от спазма. Из груди вырвался хрип. Облачко дыма повисло в воздухе. Я сфокусировал взгляд, но образ не истаял, как бывает с фантомными видениями. Нет, девушка была не призрачной. Длинные зелёные волосы прикрывали обнажённую грудь.
Она встала, не стесняясь своей наготы, подошла ко мне.
– Есть чё? – спросила она и положила ладонь на бонг.
Я не смог заговорить, только кивнул. Засыпал в колпак немного травы, протянул ей. Она не взяла бонг в руки, лишь наклонилась, обхватила губами трубочку и вдохнула дым. А внутри меня поднялось напряжение. Пальцы с силой сжали бонг, будто бы это могло удержать мой уплывающий рассудок.
– Ты кто? – наконец, спросил я.
Она оторвалась от бонга. Посмотрела на меня широкими зрачками и засмеялась.
– Почему вам, людям, всё время нужно задавать дурацкие вопросы? Кто ты, откуда взялась здесь, как тебя зовут и где живёшь. Оно тебе надо?
– Людям? – переспросил я.
– Вы, люди, такие странные существа, – она выдохнула облако дыма.
– А ты не людь? В смысле не человек?
– Я канна-дриада. Теперь тебе стало легче? – она снова засмеялась.
Я хотел спросить что-то ещё. Что такое это канна-дриада, в конце концов? Но девушка подошла ещё ближе. Так близко, чтоя вынужден был дышать с ней одним воздухом. И её дыхание пахло не дымом, а свежими бошками.
Её ладони коснулись моей груди, и я выронил бонг. Её тонкие пальцы заскользили по телу, забрались под футболку. Дриада она или как там, меня больше не волновало это. Она была обнажена. Целиком и полностью. Лишь листочки конопли кое-где прилипли к её телу. Я мог думать лишь об одном – обнажённых должно быть двое.
Избавившись от футболки, я расстегнул джинсы. Мгновение назад меня пугало её присутствие, но теперь больше всего я боялся, что она исчезнет.
Мои руки обхватили бархатистое тело дриады. Я прижал её к себе, и мне показалось, что вся она будто покрыта пыльцой от конопли. И это её запах, он сводил с ума.
Влажные губы коснулись моих. Я ощутил сладковатый вкус с нотками ментола – будто чай с мятой. Её прохладные руки обвили меня, словно лианы. И я растворился в её объятиях, стал с ней единым целым.
Я взял её на руки. И вошёл. Её ноги сжали мои бёдра, изо рта вырвался стон.
С каждым движением её тело казалось всё горячее, теперь от неё пахло не свежей травой, а дымом. Я вдыхал этот запах, и с каждым вдохом я пьянел всё сильнее.
Мир завращался вокруг нас. Я повалился на траву, продолжая входить в неё всё глубже, быстрее. Моё тело напряглось. Мышцы свело судорогой. Пальцы впились в её бархатистую кожу. Слишком сильно. Я не хотел причинить ей боль, но остановиться не мог.
Экстаз прошил тело, словно электрический разряд. Она закричала, острые ногти вонзились в мои плечи. И… всё закончилось
По траве разметало её зелёные волосы. Она тяжело дышала, но улыбалась. А я никак не мог собрать свои мысли. Мне было слишком хорошо, чтобы думать.
Она потёрла кожу на груди, скатала с пальцев липкую массу. Да, мне не показалась, она была вся в пыльце. Собирала гашиш?
– Я угощаю, – протянула она мне жёлтоватый шарик конопляных масел.
Я положил его в колпак. Мы раскурились.
Это не было похоже на гашиш. И вообще на траву. Мир для меня засиял нереальными красками. Лес, он стал живым. Он стал свидетелем нашего соития. И теперь я словно прикоснулся к некой тайне, будто я теперь сам стал частью этой тайны.
Образ дриады вдруг подёрнулся, словно на экране возникли помехи. И в следующее мгновение она превратилась в дым.
И я вдохнул этот дым. Но сознание не выдержало и покинуло тело.
– Диман, ты дебил, – из небытия вырвал меня голос Мишки. – Ты скрытый нудист?
Я открыл глаза. Оглядел себя, затем по сторонам, но не увидел никого, кроме Мишки.
– Где она?
– Кто?
– Она была здесь ночью. Мы с ней, в общем… канна-дриада… – я не знал, как объяснить.
Некоторые вещи кажутся бредом, когда произносишь их вслух. Даже если являются единственной правдой. Здесь была девушка, с которой мы занимались сексом, а потом она вся превратилась в дым марихуаны. Нет, пожалуй, я не стану рассказывать это Мишке.
– Это ты так свой спермотоксикоз называешь? – мой друг рассмеялся.
– Да иди ты…
Я отыскал свою одежду и спешно натянул штаны.
Теперь уже я и сам стал сомневаться. А была ли дриада? Или, может, я накурился до такой степени, что бегал по лесу голым и дрочил на воображаемую подружку? Я осмотрел всю поляну, но так и не нашёл никаких следов. Ни отпечатка ступни на траве, ни зелёного волоска. Дриада превратилась в дым с рассветными сумерками.
Мы провели в лесу ещё два дня, но не было больше ни таинственной фигуры в кустах марихуаны, ни тихого смеха у самого уха. Впрочем, голым я тоже больше не просыпался.
В последний день мы срезали кусты и упаковали в герметичные пакеты. Но один куст я оставил. Для неё. Может быть, она ещё вернётся сюда. Может быть, я ещё вернусь…
Когда мы уже сели в электричку, я долго смотрел в окно. И когда вагон тронулся, мне вдруг показалось, что из лесу вышла обнажённая девушка. И, кажется, она махнула мне рукой. Или же то была просто игра света и тени.
